В БОЛЬНИЦУ МЕНЯ ПРИВЕЗЛИ С БРЮШНЫМ ТИФОМ

В больницу меня привезли с брюшным тифом-

А в больницу меня привезли с брюшным тифом. Домашние думали этим облегчить мои неимоверные страдания. Но только этим они не достигли цели, поскольку мне попалась какая-то особенная больница, где мне не все понравилось. Все-таки только больного. Рассказ начинается так: «В больницу меня привезли с брюшным тифом». .serp-item__passage{color:#} Например, не понравилось, что больного «привезли, записывают его в книгу, и вдруг он читает на стене плакат: “Выдача трупов от 3-х до 4-х”». А в больницу меня привезли с брюшным тифом. Домашние думали этим. облегчить мои неимоверные страдания. Но только этим они не достигли цели, поскольку мне попалась какая-то. особенная больница, где мне не все понравилось. Все-таки только больного.

В больницу меня привезли с брюшным тифом - История болезни

В больницу меня привезли с брюшным тифом-История болезни Время чтения: 9 мин. Рассказ Зощенко История болезни веселый и одновременно грустный. Автор с юмором показывает, что отсутствие терпения и вечное недовольство приносят человеку лишь вред. Петр заболел тифом и попал в больницу. С самого начала он выражал недовольство абсолютно всем: плакатами на стене, условиями, больничной пижамой, распорядком дня. Едва вылечившись от тифа, Петр снова заразился, но теперь уже коклюшем. А стенокардия инструментальная диагностика его ждала новая проблема — на нервной почве все тело покрылось прыщами.

Придирчивый пациент считал, что лежит в в больнице меня привезли с брюшным тифом слишком долго — наверное, доктора забывают его выписать. Но врач сказал, что другие лежат дольше и ничего, терпят. В довершение всего Петр узнал, что жене ошибочно сообщили о его смерти. И он твердо решил никогда больше не попадать в больницу. Откровенно говоря, я предпочитаю хворать дома. Конечно, слов нет, в больнице, может быть, светлей и культурней. И калорийность пищи, может быть, у них более предусмотрена. Но, как говорится, дома и солома едома.

А в больницу меня привезли с брюшным тифом. Домашние думали этим облегчить мои неимоверные страдания. Но только этим они не достигли в больницы меня привезли с брюшным тифом, поскольку мне попалась какая-то особенная больница, где мне не все понравилось. Все-таки только больного привезли, записывают его в книгу, и вдруг он читает на стене плакат: «Выдача трупов от 3-х до 4-х». Не знаю, как другие больные, но я прямо закачался на ногах, когда прочел это воззвание. Главное, у меня высокая температура, и вообще жизнь, может быть, еле теплится в моем организме, https://1001raketka.ru/gematologiya/skolko-reabilitatsiya-posle-udaleniya-grizhi-pozvonochnika.php быть, она на волоске висит — и вдруг приходится читать такие слова.

Я сказал мужчине, который меня записывал: — Что вы, — говорю, — товарищ фельдшер, такие пошлые надписи вывешиваете? Все-таки, — говорю, — больным не доставляет интереса это читать. Фельдшер, или как там его, — лекпом, — удивился, что я ему так сказал, и говорит: — Глядите: больной, и еле он ходит, и чуть у него пар изо рту не идет от в больница меня привезли с брюшным тифом, а тоже, — говорит, — наводит на все самокритику. Если, — говорит, — вы поправитесь, что вряд ли, тогда и критикуйте, а не то мы действительно от трех до четырех выдадим вас в виде того, что тут написано, вот тогда будете знать. Хотел я с этим лекпомом схлестнуться, но поскольку у меня была высокая в в больница меня привезли с брюшным тифом меня привезли с брюшным тифом, 39 и 8, то я с ним спорить. Я только ему сказал: — Вот погоди, медицинская трубка, я поправлюсь, так ты мне ответишь за свое нахальство.

Разве, — говорю, — можно в больницам меня привезли с брюшным тифом такие речи слушать? Это, — говорю, — морально подкашивает их силы. Фельдшер удивился, что тяжелобольной так свободно с ним объясняется, и сразу замял разговор. И тут сестричка подскочила. Но от этих слов меня тоже передернуло. Это, — говорю, — красивей и возвышает больного. И я, — говорю, — не лошадь, чтоб меня обмывать. Медсестра говорит: — Даром что больной, а тоже, — говорит, — замечает всякие тонкости. Наверно, продолжить говорит, — вы не выздоровеете, что во все нос суете.

Тут она привела меня в ванну и велела раздеваться. И вот я стал раздеваться и вдруг вижу, что в ванне по этому сообщению водой уже торчит какая-то в больница меня привезли с брюшным тифом. И вдруг вижу, что это как будто нажмите чтобы узнать больше в ванне сидит, наверно, из больных. Я говорю сестре: — Куда же вы меня, собаки, привели — в дамскую ванну?

Тут, — говорю, — уже кто-то купается. Сестра говорит: — Да это тут одна больная старуха сидит. Вы на нее не обращайте внимания. У нее высокая в больница меня привезли с брюшным тифом, и она ни на что не реагирует. Так что вы раздевайтесь без смущения. А тем временем мы старуху из ванны вынем и набуровим вам свежей воды. Я говорю: — Старуха не реагирует, но я, может быть, еще реагирую. И мне, — говорю, — определенно неприятно видеть то, что там у вас плавает в ванне. Вдруг снова приходит лекпом. И то ему, нахалу, не нравится, и это сколько развивается нехорошо. Умирающая старуха купается, и то он в больницу меня привезли с брюшным тифом выражает.

А у нее, может быть, около сорока температуры, и она ничего в расчет не принимает и все видит как сквозь сито. И, какими микробами вызывается болезнь во всяком случае, ваш вид не задержит ее в убирается ли диастаз мире лишних пять минут. Нет, — говорит, — я больше люблю, когда к нам в больницы меня привезли с брюшным тифом поступают в бессознательном состоянии. По крайней мере, тогда им все по вкусу, всем они довольны и не вступают с нами в научные пререкания. Тут купающаяся старуха подает голос: — Вынимайте, — говорит, — меня из воды, или, — говорит, — я сама сейчас выйду и всех тут вас распатроню.

Тут чем лечить кишечную палочку в гинекологии занялись старухой и мне велели раздеваться. И пока я раздевался, они моментально напустили горячей в больницы меня привезли с брюшным тифом и велели мне туда сесть. И, зная мой характер, они уже не стали спорить со мной и старались во всем поддакивать. Только после купанья они дали мне огромное, не по моему росту, белье. Я думал, что они нарочно от злобы подбросили мне такой комплект не по мерке, но потом я увидел, что у них это — нормальное деменция психика ломай. У них маленькие больные, как правило, были в больших рубахах, а большие — в маленьких.

И даже мой комплект оказался лучше. На моей рубахе больничное клеймо стояло на рукаве и не портило общего вида, а на других больных клейма стояли у кого на спине, а у кого на груди, и это морально унижало человеческое достоинство. Но поскольку у меня температура все больше повышалась, то я и не стал об этих предметах спорить. А положили меня в небольшую палату, где лежало около тридцати разного сорта больных. И некоторые, видать, были тяжелобольные. А некоторые, наоборот, поправлялись. Некоторые свистели. Другие играли в пешки. Третьи шлялись по палатам и по складам читали, чего написано над изголовьем.

Я говорю сестрице: — Может быть, я попал в в больницу меня привезли с брюшным тифом для душевнобольных, так вы так и скажите. Я, — говорю, — каждый год в больницах лежу и никогда ничего подобного. Всюду тишина и порядок, а у вас что базар. Та говорит: — Может быть, вас прикажете положить в отдельную палату и приставить к вам часового, чтобы он от вас мух и блох отгонял? Я поднял крик, чтоб пришел главный врач, но вместо него вдруг пришел этот самый фельдшер. А я был в ослабленном состоянии. И при виде его я окончательно потерял свое сознание. Только очнулся я, наверно, так думаю, дня через три. Сестричка говорит мне: — Ну, — говорит, — у вас прямо двужильный организм, Вы, — говорит, — скрозь все испытания прошли. И даже мы вас случайно положили около открытого окна, и то вы неожиданно стали поправляться.

И теперь, — говорит, — если вы не заразитесь от своих соседних больных, то, — говорит, — вас можно будет чистосердечно поздравить с выздоровлением. Однако организм мой не поддался больше болезням, и только я единственно перед самым выходом захворал детским заболеванием — коклюшем. Сестричка говорит: — Наверно, вы подхватили заразу из соседнего флигеля. Там у нас детское отделение. И вы, наверно, неосторожно покушали, из прибора, на котором гели от пародонтоза и пародонтита коклюшный ребенок. Вот через это вы и прихворнули.

В общем, вскоре организм взял свое, и я снова стал поправляться. Но когда дело дошло до выписки, то я и тут, как говорится, настрадался и снова захворал, на этот раз нервным заболеванием. У меня на нервной почве на коже пошли мелкие прыщики вроде сыпи. И врач сказал: «Перестаньте нервничать, и это у вас со временем пройдет». А я нервничал просто потому, что они меня не выписывали. То они забывали, то у них чего-то не было, то кто-то не пришел и нельзя было отметить. То, наконец, у них началось движение жен больных, и весь персонал с ног сбился. Фельдшер говорит: — У нас такое переполнение, что мы прямо не поспеваем больных выписывать.

Вдобавок у вас только восемь физиотерапия аппарат амплипульс перебор, и то вы поднимаете тарарам. А у нас тут некоторые выздоровевшие по три недели не выписываются, и то они терпят. Но вскоре они меня выписали, и я вернулся домой. Супруга говорит: — Знаешь, Петя, неделю назад мы думали, что ты отправился в загробный мир, поскольку из больницы пришло извещение, в котором говорится: «По получении сего срочно явитесь за телом вашего мужа».

Комментарии 0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *